ИСТОРИЯ РУССКОГО ЯЗЫКА в РАССКАЗАХ

Собираясь в дорогу, прежде всего, нужно избрать пра­вильный путь.

Правильный…, правый… До XV века русские люди, произнося правый, имели в виду не то, что справа от них, а то, что правильно, справедливо, честно. А для того, что находится справа, у них было слово десный, от которого происходит употреблявшееся еще Пушкиным десница (правая рука); помните — Руслан «в деснице держит меч победный»?

Почему исчезло слово десный? Когда оно исчезло? Где исчезло раньше, в какой области Русской земли? В литературном языке или в устной речи? Почему на смену этому слову пришло правый?

На все такие вопросы отвечает специальная научная дисциплина — история русского языка. Историк язы­ка подробно объяснит, почему и как изменяются звуки, слова, предложения. Он скажет, например, что в глубо­кой древности слово левый не обозначало направления (в сторону левой руки; там, где сердце), но имело целый ряд других значений — кривой, ложный, нечестный. Сказка недаром сохранила указание; «налево пойдешь — смерть найдешь». Левая сторона в сказке — сторона злой силы, левый царь — недобрый царь, левая часть — под­земное царство. Прилагательное левый вытеснило в XI веке более раннее слово шуий, у которого было одно значение левосторонний; отсюда и шуйца (левая рука). Сменив это слово, левый сохранило и прежние значе­ния. Оно стало обозначать и левый, и кривой, и лож­
ный. А десный по-прежнему обозначало только направ­ление — правосторонний, так как значения прямой, справедливый еще были связаны со словом правый. Возник конфликт между четырьмя словами (левый — правый — шуий — десный) и шестью основными зна­чениями этих слов (левый — правый, кривой — прямой, ложный — справедливый). Возник давно; самое раннее известное нам употребление слова правый в значении правосторонний относится еще к 1096 году (в летопи­си). Однако это значение очень долго передавалось и при­лагательным десный. Только к середине XV века, снача­ла в Ростово-Суздальской Руси, а затем и в Новгороде, правый окончательно вытесняет слово десный, которое постепенно ушло из языка как лишнее. Десный не су­мело впитать в себя всех значений, которые необходимы бьыи ему в новых условиях, чтобы по-прежнему четко противостоять слову левый.

Есть одна сложность в нашем предмете. Не все детали изменения языка можно описать с одинаковой достовер­ностью: одно мы знаем лучше, другое — похуже, а третье нам и вовсе неизвестно. Поэтому эта книжка и состоит из рассказов, не представляя собою последовательной исто­рии. На нескольких примерах из родного для нас русского языка мы рассмотрим те принципы языкового развития, которые являются всеобщими.

Внутренние закономерности развития языка — это вот и будет тот правильный путь, который мы с вами из­бираем… Правильный путь… А может быть, правильную дорогу? Не знаю, чувствуете ли вы разницу между этими сочетаниями… Попробуем их немножко видоизменить; правильный путь — правый путь, правильная до­рога — правая дорога. Или так: верный путь — вер­ная дорога. Не все сочетания кажутся привычными; одни из них «режут слух», а другие попросту не совпа­дают с остальными по значению. Правый путь — это

Справедливый путь, а правая дорога — это дорога, поворачивающая направо. В первом сочетании со­хранилось древнее, исконное значение слова правый, а во втором — новое, то самое, которое в русском языке окончательно закрепилось только в XV веке. Одно и то же слово в разных сочетаниях выявляет различные свои значения. Впоследствии мы не раз убедимся в этой осо­бенности современного нашего языка, теперь же отметим вот что: дорога и путь — синонимы, но различного про­исхождения.

Первое из них — народное, разговорное, исконно русское. Оно и форму имеет русскую — с полногласным сочетанием оро; дорога, как ворон, голова. В древнерус­ском языке в книжном, высоком стиле им соответствова­ли слова с неполногласными сочетаниями: драга, вран, глава. Они пришли из церковнославянского языка и впо­следствии частью утратились (драга, вран), частью изме­нили свое значение и остались в литературном русском языке (глава). С русским словом дорога и соединяется новое значение слова правый.

Путь пришло из церковнославянского языка, это сло­во торжественного, высокого стиля. В современном лите­ратурном языке сочетание правый путь сохраняет древ­нее значение правильный — высокое, торжественное.

Так оказывается, что для историка языка важны не только слова и значения слов, но и то, какого происхож­дения слово, как давно и какими путями оно вошло в литературный язык, какое стилистическое значение оно имеет сейчас и имело в прошлом. Важно знать не только значение, но и назначение слова, кому и для каких целей оно служило в языке.

Кстати, а что такое язык?

Вам часто приходится употреблять это слово: русский язык, английский язык, язык писателя, язык эпохи… А можете вы использовать это слово в таких, например, со­
четаниях: язык Пети Иванова, язык Фамусова? Или: вареный язык? Чувствуется глубокая разница, не правда ли?

В первой группе сочетаний выражено широкое, обоб­щенное понятие: язык — это принадлежность целых кол­лективов, как бы мы их ни называли: народ, действую­щие лица, современность…

В других сочетаниях говорится о частных проявлени­ях языка. Лучше сказать так: речь Пети Иванова — про­явление русского языка, потому что Петя говорит на рус­ском языке; речь Фамусова передает общие особенности языка Грибоедова.

Вареный язык вообще к нашему языку никакого от­ношения не имеет. Этот язык и тот язык, о котором мы с вами говорим, — омонимы, то есть самостоятельные сло­ва, которые только звучат одинаково. И нам нет никакого дела до того, что когда-то они были фактически одним и тем же словом: коровий язык и человеческий язык как часть тела.

Язык — это общая схема всех речений, принадлежа­щих людям определенной национальности. Это общие правила, по которым нужно строить свою речь, чтобы ее поняли другие. А речь — частное и во многих отношени­ях случайное проявление языка. Говоря на русском языке, каждый из нас привносит в него что-то свое, собствен­ное, не всегда нужное и полезное, но привносит. Ведь у каждого из нас своя манера и привычка говорить, свои любимые слова и обороты речи.

Речь воплощается в букве и в звуке, в диалогах и мо­нологах, в стенограммах и конспектах, в магнитофонной ленте. Язык же материально не существует никак! Нет такого сундука или сейфа, где хранился бы отлитый или сотканный эталон русского языка. Ученые собирают его по кусочкам, внимательно изучая все виды речевой дея­тельности, создают обширные словари, пишут научные
грамматики. Можно представить основные особенности и закономерности языка, хотя и косвенным образом, но можно. Потрогать же его, погладеть на него — этого вы ни в одном музее не сможете. Нет языка…

Однако, он все-таки есть! В каждом из вас, и в ва­ших соседях, и в ваших родителях. Исчезни язык — и вы попросту перестанете понимать друг друга. Исчез­нут книги и газеты, радио и телевидение, институты и учреждения — остановится жизнь, потому что наличие языка — самое незаметное (потому что привычное), но самое существенное условие цивилизации. Значит, есть язык?

Ну, как же он есть, если его нет! Дайте мне что-то, что я мог бы назвать, например, русским языком. Вот какой заколдованный круг: язык вне речи не существует, речи без языка нет. Язык воплощается в речи, и наша задача выяснить, каким образом это влияет на развитие языка.

РАССКАЗ ПЕРВЫЙ

МНОГИХ предметах, явлениях и лицах, начиная с ленивых школяров и кончая сонными монахами

Представьте себе знойный летний день 1374 года в Пскове. Псы и свиньи забрались в тень, куры томно распластали крылья у высоких тынов. Трава пожух­ла, все вымерло. Ни души.

У распахнутого кривого окошка стоит за столом грузный человек с гусиным пером в руке. Время от времени смотрит в книгу, которая развернута на под­ставке, макает перо в глиняный пузырек, пишет на больших шершавых листах. Иногда сосредоточенно кряхтит, почесывает нос концом пера, долго глядит в прохладный угол избы. И снова пишет, встряхивая пузырек. Потом доливает чернила.

Жара душит его. Он с завистью следит за соседя­ми, которые тянут какое-то питье прямо из кувшина. Часто чешет спину о косяк двери, морщится, крях­тит. У кафтана закатаны рукава, верхняя пуговица расстегнута.

Жарко…

И на поля листов рядом с переписываемым тек­стом ложатся его собственные слова, слова изнурен­ного жарой и болезнями человека:

…покушати писати новымъ черниломъ…

…о горе свербить…

…охъ знойно…

…чрес тынъ пъють а нас не зовуть…

…ох свербит…

…полести мыться…

…о святой Никола пожалуй избави коросты… …шести ужинать…

…родиша свиния порошата…

Так и дошли до нас эти заметки древнего писца. И на основании их мы можем говорить об особен­ностях речи псковича второй половины XIV века.

О каких же особенностях?

Во-первых, о произношении слов. В этих замет­ках отражено русское полногласие — в словах коро­ста и поросята, и типичная особенность псковских говоров — смешение согласных с и ш; сравните: шести вместо сести и порошата вместо порося­та. Если же сравнить с другими, более грамотны­ми текстами того же времени, можно увидеть, что слово сести писалось иначе, с буквой «ять»: с’Всти. А оглушение звонких согласных? Полести вместо полезти, чрес вместо чрез.

Во-вторых, о морфологических особенностях. Неопределенная форма еще оканчивается по-ста­ринному на — ти: покушати, писати, полести, ше­сти, то есть покушать, писать, полезть, сесть. И повелительная форма: избави, что равно современ­ному избавь.

А третье лицо употребляется с древним мягким окончанием — ть: свербить, пъють, зовуть. Мы те-

Перь говорим иначе: свербит, пьют, зовут. И даже поддразниваем рязанцев, которые нет-нет да и про­изнесут как бы по-древнерусски с — тъ: «У нас в Рязани пироги с глазами: их ядять, а они глядять!» Когда-то только так по всей Руси и говорили. И наш писец — тоже.

Но вот же у него и твердое окончание: мыться, ужинать!

Напрасно торопитесь. Посмотрите внимательно, разве это формы третьего лица? Конечно же, нет. Мы и переводим их не формой настоящего времени, а неопределенной формой: полести мыться — это пойти помыться, шести ужинать — сесть ужи­нать.

Это очень старые формы особого глагольного наклонения — достигательного. Глаголы в дости­гательном наклонении обозначают конечную цель действия: (пойти) чтобы помыться — это и есть мыться, (сесть) чтобы ужинать — это и есть ужи­нать. Вот какой архаический язык звучал еще в эпо­ху Куликовской битвы!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *